За бессонницу меня прости цветаева жизнь и творчество

Сегодня предлагаем ознакомиться со статьей на тему: "за бессонницу меня прости цветаева жизнь и творчество" с объяснениями психотерапевта Веры Беспаловой. Все вопросы можете задать в комментариях после статьи.

Тема бессонности – Одна из ключевых в творчестве Цветаевой. Бессонность – важнейшее свойство ее лирической героини, неотъемлемая составляющая ее духовной жизни. В философской системе Цветаевой бессонность означает «растревоженность» духа, не знающего безразличия, апатии, «сна», в противовес равнодушию это вечный вызов всему неподвижному, оцепенелому, застывшему в своем развитии, вызов миру, «где наичернейший – сер!», готовность к подвигу.

Нет тематического видео для этой статьи.
Видео (кликните для воспроизведения).

Наиболее ярко это понятие раскрывается в цикле «Бессонница» (1916). Здесь бессонница предстает перед читателем во множестве обликов. Неизменно одно – она «вечная спутница» лирической героини. Именно бессонница дает героине возможность уйти в свой, особый мир, отрешиться от обыденности, остаться наедине с собой, отринув тщету и суетность дня. Она помогает героине обрести новый взгляд на бытие.

Нет тематического видео для этой статьи.
Видео (кликните для воспроизведения).

Бессонница диктует героине свои законы, обязывая ее быть личностью, выступает неким катализатором развития ее индивидуальности. Остановимся на одном стихотворении из цикла – «Сегодня ночью я одна в ночи -/ Бессонная, бездомная черница!» Эта самохарактеристика весьма показательна: одинокая (без спутника), бессонная (без сна), бездомная (без дома), она тем не менее не ощущает себя несчастной и обделенной. Ей ведома особая радость: «Сегодня ночью у меня ключи/ От всех ворот единственной столицы!» Она чувствует себя владелицей тех сокровищ, которые недоступны другим. «Ключи от всех ворот» – здесь символ доступа к тайнам не только «единственной столицы», но и подспудной, сокровенной жизни человеческой души.

Она счастлива тем, что город в эту пору словно принадлежит ей одной, и она призвана оберегать и хранить его сокровища, служить ему. Мотив самоотверженного, самоотреченного служения подчеркнут и словом «черница» – монахиня. Для «бездомной черницы» город – дом.

В стихотворении присутствует и важный для цветаевского творчества мотив пути. В данном случае это путь познания и самопознания. Именно бессонница побуждает героиню вступить на этот путь: «Бессонница меня толкнула в путь». Бессонница же пробуждает и проясняет в душе героини самые высокие и светлые чувства – от восхищения красотой Кремля («О, как же ты прекрасен, тусклый Кремль мой!») до нежности и любви ко всему миру. Благоговение и любовь к «единственной столице» рождают любовь ко всей земле: «Сегодня ночью я целую в грудь – / Всю круглую воюющую землю!»

Таким образом, бессонница, «толкнув» героиню в путь, распахивает перед ней горизонт. Обостряя чувство причастности к святыне «нерукотворного града», бессонница заставляет героиню с кремлевского холма мысленно окинуть взором неоглядные дали. (Вспомним строки О. Мандельштама: «На Красной площади всего круглей земля/ И скат ее твердеет добровольный».) Так возникает в душе героини стремление внести умиротворение в жизнь страдающей «воюющей земли» («воюющей» метафорически и реально: 1916 год – третий год мировой войны).

Бессонница предельно обостряет все ощущения героини: «Вздымаются не волосы – а мех,/ И душный ветер прямо в душу дует». Эпитет «душный» несет здесь двойную нагрузку. Во-первых, с его помощью «рифмуются» смысл и звучание соседних слов: «душный ветер» – «в душу». Во-вторых, он подчеркивает нестерпимую, невообразимую глубину проникновения внешнего мира во внутренний. Открытость., распахнутость души героини таковы, что «ветер прямо в душу дует». Он проникает внутрь всего существа.

Город в стихотворении не только определенная географическая точка – Москва, но и сама душа героини. Это путешествие в ночи для нее еще и путешествие по улицам и площадям своего беспредельного внутреннего мира. И поскольку, по убеждению Цветаевой, душа в ночи всегда вырастает, героиня находит в себе силы подняться над всем и всеми, а поднявшись, всех пожалеть (всех – независимо от того, счастливы они или нет): «Сегодня ночью я жалею всех,/ Кого жалеют и кого целуют».

Собственное одиночество ничуть не ожесточает героиню, не разводит ее с миром. Напротив, по мере прохождения «бессонной черницей» своего пути, по мере того, как ее душой овладевает прелесть ночи, возвышенная красота окружающего, в сердце ее возникает и крепнет столь же прекрасное сострадательное чувство любви. Причем это любовь в народном понимании – любовь-жалость. Такой путь благодаря бессоннице проходит ее душа – от примиряющего поцелуя любви всей земле до нежности ко всем людям – разным по судьбе, но единым в своей земной доле. Этот мотив примирения, мечта о гармонии возникали и раньше в цветаевской лирике. Вот строки из стихотворения 1915 года: «Я знаю правду! Все прежние правды – прочь!/ Не надо людям с людьми на земле бороться!» Многим поэтам разных времен виделась картина грядущего умиротворения: «когда народы, распри позабыв,/ В счастливую семью соединятся» (Пушкин); «когда по всей планете/ Пройдет вражда племен: исчезнет ложь и грусть» (Есенин). Цветаевская героиня понимает: эти времена никогда не наступят, если люди не научатся сострадать друг другу, если не проникнутся активным стремлением к деятельному добру. Ее собственная душа в способности любить вырастает до самоотречения.

Бессонность в цветаевской лирике не только свойство души, но и способ существования в мире. Об этом – десятое стихотворение цикла. Героиня, идя по ночному городу, видит в нем и других неспящих: «Вот опять окно,/ где опять не спят». Горящее в ночи окно – знак чьей-то бессонности. Что бы ни было за ним – радость ли, горе, одиночество, счастье любви, – такое окно, подчеркивает автор, всегда знак чего-то важного в судьбах людей. Как некий сигнал в бескрайнем океане темноты, оно всегда громко звучит в ночном мраке: «Крик разлук и встреч -/ Ты, окно в ночи!» «Разлуки» и «встречи», врываясь в ровное течение жизни, диктуют свои законы, заводят свой распорядок, подчиняющийся лишь прихотливой логике расставаний и узнаваний. И это значит, что для бессонных людей не может быть и речи о тихом, безмятежном, бестревожном бытии:

Читайте так же:  Если бессонница что делать пить яблочный джим бим

Бессонность для героини – способ не только жизненного, но и творческого существования. (Вспомним строки Пастернака: «Не спи, не спи, Художник,/ Не предавайся сну».) Об этом говорится в другом стихотворении цикла, где героиня обращается к ночи, слагая ей некий торжественно звучащий языческий гимн: «Черная, как зрачок, как зрачок, сосущая/ Свет – люблю тебя, зоркая ночь». «Сосущая свет» – впитывающая свет, преображающая его. Ночь дорога ей как источник творческого вдохновения, «праматерь песен». Ночь наделена могучей властью: в ее «длани узда четырех ветров». Она владычествует и над обычными ветрами, и над стихиями поэзии. Себя героиня видит лишь подчиненной этой повелительнице: «Клича тебя, славословя тебя, я только/ Раковина, где еще не умолк океан».

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй – » Тема бессонности в лирике М. И. Цветаевой. И в закладках появилось готовое сочинение.

Серебряный век является значимой эпохой в истории мировой культуры и литературы. Первые два десятилетия XX века – это период расцвета русской литературы, прежде всего поэзии, когда на литературной арене одни за другими сменялись символисты, акмеисты, футуристы. В это время творили: Александр Блок, Анна Ахматова, Владимир Маяковский, Марина Цветаева и многие другие.

Гениальность Марины Цветаевой неоспорима, её стихи читались, читаются, и будут читаться людьми разных возрастов, национальностей и вероисповеданий. Её уникальность как поэта и в том, что она не относилась ни к одному из течений в поэзии Серебряного века. У неё было свое собственное, не похожее ни на кого и в то же время близкое многим понимание действительности, жизни, любви. Цветаева всегда оставалась самой собой. Её судьба – это непростой путь русской женщины, человека, преданного искусству.

Марина Цветаева начала писать в юном возрасте. Её первый сборник «Вечерний альбом» был издан, когда ей исполнилось 18 лет. В следующем году она встречает Сергея Эфрона, своего будущего мужа. Многие стихи того времени посвящены именно ему. На протяжении своей жизни Цветаева столкнулась со многими испытаниями: это и события в истории России: Первая Мировая война, две революции, Гражданская война; и личные драмы поэтессы: смерть дочери, долгая разлука с мужем, эмиграция. Но, несмотря ни на что, Марина Цветаева продолжала писать. Л. Поликовская в статье о Цветаевой пишет: «…она не могла жить без сонмов, снов… – не могла перестать быть Поэтом»1. Именно эти строки отражают сущность и жизненную позицию Цветаевой – она была поэтом с большой буквы и считала это своим призванием.

Одним из центральных мотивов в творчестве поэтессы является мотив бессонницы. Один из циклов, написанных ею, назван «Бессонница». Значимость мира, пограничного между сном и явью, изучалась такими известными исследователями, как Анна Саакянц, Елена Айзенштейн и многими другими. Но, по нашему мнению, до сих пор остаются нераскрытыми некоторые вопросы. Основная часть научных работ, посвященных бессоннице, была направлена на сопоставление бессонницы и сна. Актуальность проблемы заключается в том, что отдельно образ «бессонницы» практически не рассматривался, и в современной литературе нет чёткого толкования данного образа в творчестве Цветаевой. Какими смыслами наполняется бессонница в лирике Марины Цветаевой, и какую роль она играла для лирической героини её стихотворений до сих пор остаётся тайной. Цель нашей работы – доказать, что бессонница была целым миром для поэтессы и исследовать, каким представлялся этот мир в её стихотворениях.

Образ бессонницы в русской литературе имеет свою историю. Многие поэты и Золотого, и Серебряного веков, и нашего времени писали о бессоннице. В творчестве каждого её образ создается по-разному, и в то же время у них можно найти что-то общее. Марина Цветаева занимает исключительное место среди этих поэтов, так как мотив «бессонницы» является сквозным в её творчестве, она посвятила не одно стихотворение бессоннице, а целый цикл и множество отдельных стихотворений, в которых присутствует этот образ.

Большое влияние на творчество Марины Цветаевой оказал А.С. Пушкин. Первым поэтом, с творчеством которого она познакомилась, был именно он. «Мой Пушкин» вскоре напишет она, и будет боготворить его до конца своих дней. Марина Цветаева считала Пушкина поэтом с большой буквы, великим творцом. Многие образы её стихотворений похожи на образы из стихов Пушкина. Одним из них является образ «бессонницы», традицию описания которого продолжила Цветаева.

В стихотворении А.С. Пушкина «Стихи, сочиненные ночью во время бессонницы» лирическому герою противостоит бессонница, не отпускает его. Он же старается разгадать её сущность. Выразительные, образные метафоры помогают Пушкину создать картину происходящего вокруг, а точнее – невидимого, но ощущаемого («Спящей ночи трепетанье,//Жизни мышья беготня…»). И Цветаева, и Пушкин чувствовали, что время неумолимо бежит вперёд, даже во сне. Лирические герои их стихотворений пытаются найти ответы на свои вопросы, ведут диалог с бессонницей.

Мы можем предположить, что в образе «бессонницы» Цветаевой есть что-то «тютчевское», ведь в его лирике тоже присутствует мотив бессонницы, как значимый компонент творчества. Его стихотворение «Бессонница» мы выбрали для сравнительного анализа, потому что представление автора о бессоннице схоже с представлением Цветаевой.

Во-первых, в стихотворении нет конкретного лирического героя, а присутствует только безличное, собирательное «мы». Как у Тютчева, так и у Цветаевой бессонница – это момент столкновения жизни и смерти, но, в отличие от поэтессы, Тютчев ведёт разговор со смертью не один на один, а с позиции всего человечества. Марина Цветаева во время бессонницы просит смерть забрать её, Тютчев же утверждает: бессонница есть порог смерти, к которому каждый из нас рано или поздно подойдёт, а так как происходит постоянная смена времён и поколений, забвение неизбежно. Отсутствие лирического «я» и конец жизни в стихотворении Тютчева объясняется тем, что, согласно его концепции мира и человека, жизнь – это всего лишь миг, «одно мгновение».

Стихотворения Пушкина и Тютчева отличаются друг от друга. У Тютчева восклицания — у Пушкина вопросы, у Тютчева готовое знание — у Пушкина взыскание истины, у Тютчева безнадежность — у Пушкина противостояние путем познания. Марина Цветаева желала продолжить начатое Пушкиным великое дело – нести истину и свет людям, её мироощущение совпадало с идеями поэта, поэтому её стихотворения немного ближе по духу стихам Пушкина.

Читайте так же:  Звуки для сна детей раннего возраста

Прежде чем перейти непосредственно к миру «бессонницы» в стихотворениях Марины Цветаевой, необходимо понять, что значил для поэтессы ещё один образ, близкий бессоннице, – образ «сна».

Между этими понятиями в изображении Цветаевой много общего. «Сон для Цветаевой – «один из способов ухода от действительности», из «навязанного ей от рождения мира необходимостей, туда, где начинается подлинная жизнь»1. Бессонница тоже выступает в роли иного мира, который не всегда похож на реальный. Е. Айзенштейн пишет: «Сон называла Цветаева любимым видом общения, своим часом суток и временем года, своей широтой и долготой. Это сфера, через которую она говорила о высших переживаниях души»1. Бессонница, как и сон, помогает увидеть истинного себя. Ночь приоткрывает душу, помогает лучше понять себя и окружающих. Сон – общение с людьми в другом мире, а бессонница – граница двух миров. С другой стороны, бессонница – это ещё один мир. Для поэтессы существовало три мира: реальный, мир «сна» и мир «бессонницы». Все три мира отличались друг от друга, в каждом из них Цветаева чувствовала себя по-разному, каждый имел свои положительные и отрицательные стороны.

В статье «Мотивы и образы «сна» в жизни и творчестве М.И. Цветаевой» раскрывается значение сна: «Одно из первых значений, в каком она (Марина Цветаева) употребила слово «сон» – это знак душевного безразличия, души омертвелой. В стихотворении «Месяц высокий над городом лег…» героиня отказывается на слова ушедшего героя «хочется спать» монологом, в котором отчётливо противопоставляет сон и его синонимы – «уютная дремота», «покой» – иному мироощущению, отстаивающему движение, «муку пути», борение»2. Эти строки имеют огромное значение, так как они помогают нам понять, что бессонница – «иное мироощущение», была отлична от сна, и, если сон означал в некоторых стихотворениях смерть, то бессонница – жизнь, борьбу со смертью. Для Цветаевой сон был миром, состоянием, и она наделяла его человеческими качествами. В мире «бессонницы» можно выделить два основных образа: состояние, в котором Цветаева могла видеть и чувствовать всё, что происходит в мире, и человек, который помогал ей всё это делать и мог быть как другом, так и врагом.

[3]

В стихотворениях Марины Цветаевой бессонница могла быть в любом контексте и в самых разных связях с описываемым образом. Так, в стихотворении «У меня в Москве – купола горят!» читаем:

Всей бессонницей я тебя люблю,

Всей бессонницей я тебе внемлю.

Бессонница здесь выступает как своеобразная «мера любви». Она является и душой поэтессы, и её состоянием. «Любить бессонницей» у Цветаевой значит любить всем сердцем. Героиня живёт в мире бессонницы, сквозь призму этого состояния она выражает свои чувства. Именно в бессонные ночи она острее всего чувствовала своё влечение к любимому. Это подтверждается и ещё одной строкой из стихов поэтессы: «Коли суженого жду – где бессонница?». Это состояние было неразрывно связано с ожиданием, предвкушением чего-то, чаще всего встречи с любимым или даже мыслями о нём. В стихотворении «Поздний свет тебя тревожит. » героиня делится сокровенным:

Я – бессонна. Спать не может

Кто хорош и кто один.

Нам бессонница не бремя,

Отродясь кипим в котле.

Так-то лучше. Будет время

Телу выспаться в земле.

По мнению Цветаевой, не спят «хорошие» и одинокие люди. На самом деле, её лирическая героиня часто остаётся наедине с бессонницей. Мы можем предположить, что бессонница не является трудной, обременительной, скорее наоборот, это даже своеобразное спасение от смерти. Но и спокойной бессонницу нельзя назвать. Метафора «отродясь кипим в котле» отражает динамику бессонницы и ночи в целом. Исследование стихотворений цикла «Бессонница» поможет нам глубже понять, каким был мир «бессонницы», что он значил для Цветаевой.

Среди самых замечательных имен в русской поэзии двадцатого века мы справедливо называем имя Марины Цветаевой.

Цветаева принадлежит к тем художникам, чей вклад в мировую литературу ещё предстоит оценить во всей полноте не только читателям, но и исследователям.

Мощь творчества Марины Цветаевой, масштабность её дарования, вернее сказать, гениальности только начинают осознаваться по-настоящему. Ныне открываются широкие возможности для знакомства со всем её творческим наследием.

Творческий облик Цветаевой необычайно многогранен: самобытный поэт и неожиданный прозаик, оригинальный драматург и тонкий мемуарист, исследователь литературы и глубокий, парадоксальный мыслитель. Истоки такой творческой многоплановости, несомненно, в её яркой индивидуальности.

Цветаева вступила в литературу на рубеже веков – в переломную эпоху, с её все более сгущавшейся атмосферой предгрозья, в эпоху, предвещавшую, как сказал Александр Блок, «неслыханные перемены, невиданные мятежи».

Цветаевой действительно суждено было стать летописцем своей эпохи.

В «Толковом словаре» под редакцией С.И.Ожегова слово «бессонница» имеет одно значение – «болезненное отсутствие, нарушение сна». Цветаева вкладывает в это понятие несколько иной смысл.

Бессонность – важнейшее свойство её лирической героини, неотъемлемая составляющая её духовной жизни. В философской системе Цветаевой Бессонность означает «растревоженность» духа, не знающего безразличия, апатии, «сна», в противовес равнодушию, это вечный вызов всему неподвижному, оцепенелому, застывшему в своем развитии, вызов миру, « где наичернейшей – сер!», готовность к подвигу.

Бессоннице Цветаева посвятила цикл стихотворений, написанных в 1916 году. Бессонница для цветаевской героини – живое существо, она приходит к ней в образе женщины. Приходит, чтобы осудить и даже наказать: бессонница наложила клейма на глаза «мученицы»:

Обвела глаза кольцом

Оплела мне глаза бессонница

Но за что? Бессонница обвиняет героиню в идолопоклонничестве. Но кому поклоняется она? Поэзии, ночи, а может быть, ей, бессоннице? Цветаевская героиня звала её, «кликала – и накликала»: бессонница – единственное существо на свете, способное понять и простить её, разделить с ней все радости и горести. Бессонница сменяет гнев на милость, в её словах звучит материнская нежность:

Читайте так же:  Капли для сна с рождения силикон

Бессонница в цветаевских стихах – «подруженька», помощница, соучастница. Бессонница облегчает все страдания героини, даже смерть из её рук принять – блаженство:

Вот и разлучены –

Вот и выпущены из рук –

Вот ты и отмучилась,

Общение с бессонницей лишает цветаевскую героиню сил, но оставляет после себя счастливое, неземное ощущение соприкосновения с чем-то запредельным, истинным, вечным:

После бессонной ночи слабеет тело,

Милым становится и не своим, – ничьим,

[2]

В медленных жилах ещё занывают стрелы –

И улыбаешься людям, как серафим.

Во время бессонницы с героиней случилось нечто такое, что изменило её, сделало не похожей на остальных людей. «Клейма», поставленные ей бессонницей, приобрели золотистый оттенок святости, а лик её стал светлее и прекраснее:

Нежно светлеют губы, и тень золоче

Возле запавших глаз. Это ночь зажгла

Этот светлейший лик, – и от темной ночи

Только одно темнеет у нас – глаза.

Бессонница предстает перед читателем во множестве обликов. Неизменно – она «вечная спутница» лирической героини. Именно бессонница дает героине возможность уйти в свой, особый мир, отрешиться от обыденности, остаться наедине с собой, отринув тщету и суетность дня. Она помогает героине обрести новый взгляд на бытие.

Бессонница диктует героине свои законы, обязывая её быть личностью, выступает неким катализатором развития её индивидуальности. Остановимся на одном стихотворении из цикла:

Сегодня ночью я одна в ночи –

Бессонная, бездомная черница!

Эта самохарактеристика весьма показательна: одинокая (без спутника), бессонная (без сна), бездомная (без дома). Она, тем не менее, не ощущает себя несчастной и обделенной. Ей ведома особая радость:

Сегодня ночью у меня ключи

От всех ворот единственной столицы!

Она чувствует себя владелицей тех сокровищ, которые недоступны другим. «Ключи от всех ворот» – здесь символ доступа к тайнам не только «единственной столицы», но и подспудной, сокровенной жизни человеческой души.

Она счастлива тем, что город в эту пору словно принадлежит ей одной, и призвана оберегать и хранить его сокровища, служить ему. Мотив самоотверженного, самоотреченного служения подчеркнут и словом «черница» – монахиня. Для «бездомной черницы» город – дом.

В стихотворении присутствует и важный для цветаевского творчества мотив пути. В данном случае это путь познания и самопознания. Именно бессонница побуждает героиню вступить на этот путь: «Бессонница меня толкнула в путь». Бессонница же пробуждает и проясняет в душе героини самые высокие и светлые чувства – от восхищения красотой Кремля («О, как же ты прекрасен, тусклый Кремль мой!») до нежности и любви ко всему миру. Благоговение и любовь ко всей земле:

Сегодня ночью я целую в грудь –

Всю круглую воюющую землю!

Таким образом, бессонница, «толкнув» героиню в путь, распахивает перед ней горизонт. Обостряя чувство причастности к святыне «нерукотворного града», бессонница заставляет героиню с кремлёвского холма мысленно окинуть взором неоглядные дали. Так возникает в душе героини стремление внести умиротворение в жизнь страдающей «воюющей земли». Бессонница предельно обостряет все ощущения героини:

Вздымаются не волосы – а мех,

И душный ветер прямо в душу дует.

Эпитет «душный» несет здесь двойную нагрузку. Во-первых, с его помощью «рифмуются» смысл и звучание соседних слов: «душный ветер» – «в душу». Во-вторых, он подчеркивает нестерпимую, невообразимую глубину проникновения внешнего мира во внутренний. Открытость, распахнутость души героини таковы, что «ветер прямо в душу дует». Он проникает внутрь всего существа.

Город в стихотворении не только определенная географическая точка – Москва, но и сама душа героини. Это путешествие в ночи для неё еще и путешествие по улицам и площадям своего беспредельного внутреннего мира. И поскольку, по убеждению Цветаевой, душа в ночи всегда вырастает, героиня находит в себе силы подняться над всем и всеми, а, поднявшись, всех пожалеть (всех – независимо от того счастливы они или нет):

Сегодня ночью я жалею всех,

Кого жалеют и кого целуют.

Собственное одиночество ничуть не ожесточает героиню, не разводит её с миром. Напротив, по мере прохождения «бессонной черницей» своего пути, по мере того, как её душой овладевает прелесть ночи, возвышенная красота окружающего, в сердце её возникает и крепнет столь же прекрасное сострадательное чувство любви. Причем эта любовь в народном понимании – любовь-жалость. Такой путь благодаря бессоннице проходит её душа – от примиряющего поцелуя любви всей земле до нежности ко всем людям – разным по судьбе, но единым в своей земной доле. Этот мотив примирения, мечта о гармонии возникали и раньше в цветаевской лирике. Вот строки из стихотворения 1915 года:

Я знаю правду! Все прежние правды – прочь!

Не надо людям с людьми на земле бороться!

Многим поэтам разных времен виделась картина грядущего умиротворения: «когда народы, распри позабыв,/В счастливую семью соединятся» (Пушкин); «когда по всей планете/ Пройдет вражда племен: исчезнет ложь и грусть»(Есенин). Цветаевская героиня понимает: эти времена никогда не наступят, если люди не научатся сострадать друг другу, если не проникнутся активным стремлением к деятельному добру. Её собственная душа в способности любить вырастает до самоотречения.

Бессонность в цветаевской лирике не только свойство души, но и способ существования в мире. Об этом – десятое стихотворение цикла. Героиня, идя по ночному городу, видит в нем других не спящих:

Где опять не спят.

Горящее в ночи окно – знак чьей-то бессонности. Что бы ни было за ним – радость ли, горе, одиночество, счастье любви, – такое окно, подчеркивает автор, всегда знак чего-то важного в судьбах людей. Как некий сигнал в бескрайнем океане темноты, оно всегда громко звучит в ночном мраке. Удачно найдено здесь автором слово «крик»:

Крик разлук и встреч –

«Разлуки» и «встречи», врываясь в ровное течение жизни, диктуют свои законы, заводят свой распорядок, подчиняющийся лишь прихотливой логике расставаний и узнаваний.

Читайте так же:  Причины бессонницы при климаксе за и против хищника

И это значит, что для бессонных людей не может быть и речи о тихом, безмятежном, бестревожном бытии:

Бессонность для героини – способ не только жизненного, но и творческого существования. Об этом говорится в другом стихотворении цикла, где героиня обращается к ночи, слагая ей некий торжественно звучащий языческий гимн:

Черная, как зрачок, как зрачок, сосущая

Свет – люблю тебя, зоркая ночь.

«Сосущая свет» – впитывающая свет, преображающая его. Ночь дорога ей как источник творческого вдохновения, «праматерь песен». Ночь наделена могучей властью: в её «длани узда четырех ветров». Она владычествует и над обычными ветрами, и над стихиями поэзии. Себя героиня видит лишь подчиненной этой повелительнице:

Клича тебя, славословя тебя, я только

Раковина, где ещё не умолк океан.

Уподобление ночи океану вызывает ассоциацию с тютчевскими строками из стихотворения «Как океан объемлет шар земной…»:

И мы плывем, пылающей бездной

Со всех сторон окружены.

В цветаевском стихотворении ночь мыслится прежде всего как Океан Поэзии. Поэт, приобщившись к этой стихии, стремится передать шум океана, донести до других звуки гармонии – так раковина, что заключает в себе звук величественной мелодии морской стихии, доносит её до того, кто захочет вслушаться.

Героиня стихотворения Цветаевой растворяется в этом океане, тонет в ночи, сливается с ней:

Чаще всего лирические произведения посвящены распространенным темам: любви, родины, нравственного выбора. Но бывает так, что одна и та же тема «не отпускает» поэта, заставляет вновь и вновь обращаться к ней. Тогда появляются циклы стихов — несколько произведений, объединенных, как правило, общей темой или лирическим героем. В XIX века известнейшим стал «денисьевский» цикл Ф. И. Тютчева. В ХХ веке Александр Блок написал «Стихи о Прекрасной Даме», Марина Цветаева сочинила «Стихи к Блоку», а Сергей Есенин — «Персидские мотивы».

В 1916 году, когда Россия переживает не лучшие времена, а в судьбе самой Марины сплошные расставания и разочарования, она создает цикл стихотворений «Бессонница». Пожалуй, сон и бессонница — излюбленные мотивы в русской прозе и поэзии. Но у Цветаевой с бессонницей особые отношения. Поэтесса не просто одушевляет ее и наделяет чертами женщины. Бессонница становится подругой и уже в первом стихотворении цикла ведет себя соответственно: она и жалеет, и утешает, и в то же время надевает «теневой венец», как будто связав себя и героиню навеки.

Дальше панорама как бы расширяется: «Двери! — Настежь — в темную ночь!». Героиня, мучаясь бессонницей, чувствует все события, происходящие вокруг нее. В третьем стихотворении «в огромном городе — ночь», а героиня будто меняется с бессонницей местами: «Друзья, поймите, я вам снюсь». Такая двойственность состояния ощущается при чтении всех стихотворений цикла.

Масштаб бессонницы постоянно меняется: то это «ночь в огромном городе», то «бессонница полей». Примечательно, что контраст сна и бессонницы проявляется не только в жизни людей, но и в окружающем мире. Это «сон полей» и «бессонница леса», это корова, которая «тяжко вздохнула в сонном хлеву», и подковы, которые «где-то в ночи взрывали траву», это спящие гуси и гусь-сторож.

При этом героиня все-таки одинока: в шестом стихотворении она ощущает себя «бессонной, бездомной черницей», но зато она обладает ключами «от всех ворот единственной столицы» и чувствует ответственность за всех: и за «круглую воюющую землю» и за тех, «кого жалеют и кого целуют».

В седьмом фрагменте вновь проявляется автобиографичность: Цветаева, очевидно, чувствуя зарождающуюся в себе жизнь (ведь через 8 месяцев, в апреле 1917 года, родится ее вторая дочь Ирина), пишет:

Черноглазого ребенка
Я увидела во сне.

Но предчувствуя грядущие трагические события: и приближающуюся Октябрьскую революцию, и долгую разлуку с мужем, и последующую смерть дочери — Марина Ивановна выражает тревогу с помощью символов. Параллелизм связывает «красную сосенку» с капающей смолой и сердце, по которому в «ночи прекрасной» ходит пила.

Ощущение обреченности усиливается в восьмом фрагменте до такой степени, что героиня, обращаясь к ночи и называя ее «черным солнцем», просит у нее смерти как спасения от людей, потому что «нагляделась в зрачки человека».

В девятом и десятом стихотворениях одиночество сменяется чувством единения с теми, кто тоже не спит. Их оказывается так много (и младенец, и старик, и сторож), что все образы сливаются в обобщающем слове никто: «Кто не спит по ночам? Никто не спит!»

В первом варианте цикла десятое стихотворение было завершающим, поэтому напоминает своеобразную молитву о тех, кто не спит в ночи: «Помолись, дружок, за бессонный дом, за окно с огнем!» Не важно, почему не спят все эти люди, важно, что горящее в ночи окно — некий маяк, «крик разлук и встреч».

Последнее стихотворение цикла было написано спустя пять лет. Пережитые Цветаевой события сделали ее более стойкой и мужественной. Стихотворение звучит как встреча двух старых знакомых, бывших когда-то подругами, — героини и Бессонницы. Да, теперь это друг, имеющий свое имя, поэтому и пишется с заглавной буквы. Этот друг спасает, зовет испить из кубка, после чего они заключают вечный союз. Героиня понимает,что Бессонница помогает творить, хотя и отнимает иногда последние силы.

Обвела мне глаза кольцом
Теневым — бессонница.
Оплела мне глаза бессонница
Теневым венцом.

То-то же! По ночам
Не молись — идолам!
Я твою тайну выдала,
Идолопоклонница.

Мало — тебе — дня,
Солнечного огня!

Пару моих колец
Носи, бледноликая!
Кликала — и накликала
Теневой венец.

Мало — меня — звала?
Мало — со мной — спала?

Ляжешь, легка лицом.
Люди поклонятся.
Буду тебе чтецом
Я, бессонница:

— Спи, успокоена,
Спи, удостоена,
Спи, увенчана,
Женщина.

Чтобы — спалось — легче,
Буду — тебе — певчим:

— Спи, подруженька
Неугомонная!

Спи, жемчужинка,
Спи, бессонная.

И кому ни писали писем,
И кому с тобой ни клялись мы…
Спи себе.

Вот и разлучены
Неразлучные.
Вот и выпущены из рук
Твои рученьки.
Вот ты и отмучилась,
Милая мученица.

Читайте так же:  Бессонница на ранних сроках желтого цвета без запаха

Сон — свят,
Все — спят.
Венец — снят.

Руки люблю
Целовать, и люблю
Имена раздавать,
И еще — раскрывать
Двери!
— Настежь — в темную ночь!

Голову сжав,
Слушать, как тяжкий шаг
Где-то легчает,
Как ветер качает
Сонный, бессонный
Лес.

Ах, ночь!
Где-то бегут ключи,
Ко сну — клонит.
Сплю почти.
Где-то в ночи
Человек тонет.

В огромном городе моем — ночь.
Из дома сонного иду — прочь.
И люди думают: жена, дочь, —
А я запомнила одно: ночь.

Июльский ветер мне метет — путь,
И где-то музыка в окне — чуть.
Ах, нынче ветру до зари — дуть
Сквозь стенки тонкие груди — в грудь.

Есть черный тополь, и в окне — свет,
И звон на башне, и в руке — цвет,
И шаг вот этот — никому — вслед,
И тень вот эта, а меня — нет.

Огни — как нити золотых бус,
Ночного листика во рту — вкус.
Освободите от дневных уз,
Друзья, поймите, что я вам — снюсь.

17 июля 1916
Москва

После бессонной ночи слабеет тело,
Милым становится и не своим, — ничьим.
В медленных жилах еще занывают стрелы —
И улыбаешься людям, как серафим.

После бессонной ночи слабеют руки
И глубоко равнодушен и враг и друг.
Целая радуга — в каждом случайном звуке,
И на морозе Флоренцией пахнет вдруг.

Нежно светлеют губы, и тень золоче
Возле запавших глаз. Это ночь зажгла
Этот светлейший лик, — и от темной ночи
Только одно темнеет у нас — глаза.

Нынче я гость небесный
В стране твоей.
Я видела бессонницу леса
И сон полей.

Где-то в ночи подковы
Взрывали траву.
Тяжко вздохнула корова
В сонном хлеву.

Расскажу тебе с грустью,
С нежностью всей,
Про сторожа-гуся
И спящих гусей.

Руки тонули в песьей шерсти,
Пес был — сед.
Потом, к шести,
Начался рассвет.

Сегодня ночью я одна в ночи —
Бессонная, бездомная черница! —
Сегодня ночью у меня ключи
От всех ворот единственной столицы!

Бессонница меня толкнула в путь.
— О, как же ты прекрасен, тусклый Кремль мой! —
Сегодня ночью я целую в грудь
Всю круглую воюющую землю!

Вздымаются не волосы — а мех,
И душный ветер прямо в душу дует.
Сегодня ночью я жалею всех, —
Кого жалеют и кого целуют.

Нежно-нежно, тонко-тонко
Что-то свистнуло в сосне.
Черноглазого ребенка
Я увидела во сне.

Так у сосенки у красной
Каплет жаркая смола.
Так в ночи? моей прекрасной
Ходит пo сердцу пила.

Черная, как зрачок, как зрачок, сосущая
Свет — люблю тебя, зоркая ночь.

Голосу дай мне воспеть тебя, о праматерь
Песен, в чьей длани узда четырех ветров.

Клича тебя, славословя тебя, я только
Раковина, где еще не умолк океан.

Ночь! Я уже нагляделась в зрачки человека!
Испепели меня, черное солнце — ночь!

Кто спит по ночам? Никто не спит!
Ребенок в люльке своей кричит,
Старик над смертью своей сидит,
Кто молод — с милою говорит,
Ей в губы дышит, в глаза глядит.

Заснешь — проснешься ли здесь опять?
Успеем, успеем, успеем спать!

А зоркий сторож из дома в дом
Проходит с розовым фонарем,
И дробным рокотом над подушкой
Рокочет ярая колотушка:

Не спи! крепись! говорю добром!
А то — вечный сон! а то — вечный дом!

12 декабря 1916

Вот опять окно,
Где опять не спят.
Может — пьют вино,
Может — так сидят.
Или просто — рук
Не разнимут двое.
В каждом доме, друг,
Есть окно такое.

Крик разлук и встреч —
Ты, окно в ночи!
Может — сотни свеч,
Может — три свечи…
Нет и нет уму
Моему — покоя.
И в моем дому
Завелось такое.

Помолись, дружок, за бессонный дом,
За окно с огнем!

23 декабря 1916

Бессонница! Друг мой!
Опять твою руку
С протянутым кубком
Встречаю в беззвучно —
Звенящей ночи.

— Прельстись!
Пригубь!
Не в высь,
А в глубь —
Веду…
Губами приголубь!
Голубка! Друг!
Пригубь!
Прельстись!
Испей!
От всех страстей —
Устой,
От всех вестей —
Покой.
— Подруга! —
Удостой.
Раздвинь уста!
Всей негой уст
Резного кубка край
Возьми —
Втяни,
Глотни:
— Не будь! —
О друг! Не обессудь!
Прельстись!
Испей!
Из всех страстей —
Страстнейшая, из всех смертей —
Нежнейшая… Из двух горстей
Моих — прельстись! — испей!

Мир бeз вести пропал. В нигде —
Затопленные берега…
— Пей, ласточка моя! На дне
Растопленные жемчуга…

Ты море пьешь,
Ты зори пьешь.
С каким любовником кутеж
С моим
— Дитя —
Сравним?

А если спросят (научу!),
Что, дескать, щечки не свежи, —
С Бессонницей кучу, скажи,
С Бессонницей кучу…

Источники


  1. 4 группы крови. Питание и борьба со стрессом. – Москва: ИЛ, 2014. – 352 c.

  2. Абрамова, Г. С. Графика в психологическом консультировании / Г.С. Абрамова. – М.: Когито-Центр, 2013. – 353 c.

  3. Соловьева С.Л., Успенский Ю.П., Балукова Е.В. Депрессия в терапевтической клинике. – СПб.: ИнформМед, 2008. – 204 с.
  4. Яковлев, В.Б. Диагностика и лечение нарушений ритма сердца / В.Б. Яковлев, А.С. Макаренко, К.И. Капитонов. – Москва: Гостехиздат, 2017. – 168 c.
Изображение - За бессонницу меня прости цветаева жизнь и творчество 594
Автор статьи: Вера Беспалова

Позвольте представиться. Меня зовут Вера. Я уже более 7 лет работаю психотерапевтом. Я считаю, что в настоящее время являюсь профессионалом в своей области и хочу помочь всем посетителям сайта решать сложные и не очень задачи. Все материалы для сайта собраны и тщательно переработаны с целью донести как можно доступнее всю необходимую информацию. Перед применением описанного на сайте всегда необходима обязательная консультация со специалистами.

Обо мнеОбратная связь
Оцените статью:
Оценка 4.4 проголосовавших: 8

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here