Беременность бессонница третий глаз лобсанг рампа

Сегодня предлагаем ознакомиться со статьей на тему: "беременность бессонница третий глаз лобсанг рампа" с объяснениями психотерапевта Веры Беспаловой. Все вопросы можете задать в комментариях после статьи.

ГЛАВА 1 ДЕТСКИЕ ГОДЫ

– Эх ты! В четыре года не можешь удержаться в седле! Когда же ты станешь настоящим мужчиной? И что скажет твой достойнейший отец?

Старый Тзу в сердцах вытянул хлыстом пони – заодно досталось и незадачливому наезднику – и сплюнул на землю.

Нет тематического видео для этой статьи.
Видео (кликните для воспроизведения).

Раззолоченные купола и крыши Поталы искрились в лучах яркого солнца. Ближе раскинулось живое лазурное озеро Змеиного Замка, легкой рябью выдавая места, где резвились водоплавающие птицы. Вдалеке по каменистой горной тропе тянулись покидающие Лхасу люди; оттуда слышны были удары и громкие крики, которыми погонщики подбадривали медлительных яков. Где-то совсем близко время от времени сотрясало воздух низкое «бмммн», «бмммн» – это монахи-музыканты, забравшись подальше от слушателей, учились играть на своих бас-трубах.

Мне недосуг было любоваться этими обычными, повседневными вещами. Сложнейшая задача – удержаться на спине непокорного пони – стояла передо мной. У Наккима же на уме было совершенно иное – ему необходимо было отделаться от седока, убежать на пастбище, кататься по траве и звонко ржать.

Нет тематического видео для этой статьи.
Видео (кликните для воспроизведения).

Старый Тзу славился как суровый и принципиальный наставник. Всю свою жизнь он исповедовал настойчивость и твердость, и вот теперь его терпение – как воспитателя и инструктора верховой езды у четырехлетнего ребенка – подвергалось серьезному испытанию. На эту должность уроженец Кама был отобран из большого числа претендентов благодаря высокому, свыше семи футов, росту и огромной физической силе. В тяжелом войлочном костюме широченные плечи Тзу выглядели еще более внушительными. В Восточном Тибете есть одна область, где мужчины особенно выделяются ростом и крепким сложением. Это всегда обеспечивает им преимущество при наборе монахов-полицейских в ламаистские монастыри. Толстые подкладки на плечах одежда делают этих стражей порядка еще массивнее, а лица, вымазанные черной краской, – просто устрашающими. Они никогда не расстаются длинными дубинами и в любой момент готовы пустить их в дело; все это не может вызвать у несчастного злоумышленника ничего, кроме ужаса.

Когда-то Тзу тоже служил монахом-полицейским, но теперь – какое унижение! – должен был нянчить малыша-аристократа. Тзу не мог подолгу ходить, так как был сильно искалечен; он даже редко слезал с лошади. В 1904 году англичане под командованием полковника Янгхаз-бенда вторглись в Тибет, опустошили страну, считая, очевидно, что лучший способ завоевать нашу дружбу – это обстрелять из пушек наши дома и перебить часть и без того малочисленных тибетцев. Тзу, принимавшему участие в обороне, в одном из сражений вырвало часть левого бедра.

Мой отец был одним из лидеров тибетского правительства. Его род, как и род моей матери, принадлежал к десяти самым аристократическим и влиятельным семействам Тибета, игравшим значительную роль в политике и хозяйстве страны. Я еще расскажу вам кое-что о системе нашего правления.

Шести футов ростом, массивный и крепкий, мой отец недаром гордился своей силой. В юности он сам поднимал пони. Не многие из тибетцев могли, подобно ему, похвастать победой в состязаниях с уроженцами Кама.

У большинства тибетцев черные волосы и темно-карие глаза. Мой отец и здесь выделялся – он был сероглазым шатеном. Очень вспыльчивый, он нередко давал волю своему раздражению, которое казалось нам беспричинным.

Мы редко видели отца. Тибет переживал тяжелые времена. В 1904 году, перед вторжением англичан, Далай-лама удалился в Монголию, а на время своего отсутствия переложил управление страной на моего отца и на других членов кабинета. В 1909 году, после непродолжительного пребывания в Пекине, Далай-лама вернулся в Лхасу. В 1910 году китайцы, вдохновленные примером англичан, взяли штурмом Лхасу. Далай-ламе снова пришлось бежать, на этот раз в Индию. Во время китайской революции в 1911 году китайцев изгнали из Лхасы, но до этого времени они успели совершить множество ужасных: преступлений против нашего народа.

В 1912 году Далай-лама вернулся в Лхасу. В течение труднейших лет его отсутствия на отца и коллег по кабинету легла вся ответственность за судьбу страны. Мать не раз говорила, что в те дни отец был занят как никогда и, конечно, не мог уделить никакого внимания воспитанию детей; фактически мы не знали отцовского тепла. Мне казалось, что ко мне отец был особенно строг. Тзу, и без того скупой на похвалу или ласку, получил от него инструкцию «сделать из меня человека или сломать».

Я плохо управлялся с пони. Тзу воспринял это как личное оскорбление. В Тибете детей из высшего сословия сажают на лошадь раньше, чем они начинают ходить. В стране, где нет колесного транспорта, и где все путешествуют либо пешком, либо верхом, очень важно быть хорошим наездником. Дети тибетских аристократов обучаются верховой езде ежедневно и ежечасно. Стоя на узких деревянных седлах, на полном скаку, они умеют поражать движущиеся мишени из винтовок и луков. Хорошие наездники могут нестись по полю в полном боевом порядке и менять лошадей на скаку, то есть перепрыгивать с одной лошади на другую. А я в четыре года не способен удержаться на пони!

Мой пони Накким был мохнат и длиннохвост. Его узкая морда отличалась исключительной выразительностью. Он знал на удивление много способов сбросить на землю не уверенного в себе седока. Излюбленный прием Наккима заключался в том, чтобы взять с места в карьер и тут же внезапно затормозить, да еще наклонить при этом голову. В тот самый момент, когда я беспомощно скользил вниз по его шее, он резко вскидывал голову, с эдаким особым поворотом, чтобы я совершил полное сальто в воздухе прежде чем шлепнуться на землю. А он спокойно останавливался и смотрел на меня сверху с выражением высокомерного превосходства.

Читайте так же:  Как избавиться от бессонницы ночью без ног герой советского союза

Рысью тибетцы никогда не ездят: пони слишком малы, и всадник выглядел бы просто смешным. Мягкая иноходь оказывается вполне достаточной; галоп же практикуется только в учебных упражнениях.

Тибет всегда был теократическим государством. «Прогресс» внешнего мира не представлял для нас никакого искушения. Мы хотели одного: спокойно медитировать и преодолевать ограниченность телесной оболочки. С давних времен наши мудрецы понимали, что богатства Тибета возбуждают зависть и алчность Запада. И что когда придут иностранцы – уйдет мир. Вторжение китайских коммунистов подтвердило правоту мудрецов.

Мы жили в Лхасе в престижном квартале Лингхор. Наш дом стоял недалеко от окружной дороги, под сенью Вершины. В самой Лхасе есть три кольцевые дороги и еще одна внешняя, Лингхор – ее хорошо знают паломники. В то время, когда я родился, наш дом, как и все другие дома, был трехэтажным со стороны дороги. Трехэтажная высота была официально разрешенным пределом, потому что никто не имел права смотреть сверху вниз на Далай-ламу; но поскольку этот высокий запрет действовал только на время ежегодного церемониального шествия, многие тибетцы сооружали на плоских крышах домов легко разбираемые деревянные надстройки и использовали их практически в течение одиннадцати месяцев в году.

Наш каменный, старой постройки дом большим квадратом огораживал внутренний двор. На первом этаже размещался скот, а мы жили в верхних помещениях. В доме была каменная лестница; в большинстве тибетских домов есть такие лестницы, хотя крестьяне вместо лестниц используют врытые в землю столбы с зарубками, лазая по которым нетрудно сломать себе ноги. Захватанные маслеными руками столбы от частого пользования становятся такими скользкими, что обитатели нередко по неосторожности срываются с них и приходят в себя уже этажом ниже.

В 1910 году, во время нашествия китайцев, наш дом был частично разрушен; особенно пострадали внутренние стены. Отец заново отстроил дом и сделал его пятиэтажным. Поскольку достроенные этажи не выходили окнами на окружную дорогу и мы не имели возможности взирать свысока на Далай-ламу во время процессий, то этому никто не перечил.

Дверь, ведущая во внутренний двор, была массивной и темной от времени. Китайские захватчики не одолели ее мощного каркаса и сумели только пробить брешь рядом в стене. Как раз над этой дверью находилось помещение эконома, наблюдавшего за всеми, кто входил и выходил из дома. Он вел хозяйство, распределял обязанности по дому, увольнял и назначал слуг. Когда монастырские трубы возвещали конец дня, под окном эконома собирались нищие Лхасы, чтобы запастись чем-нибудь на ужин. Все состоятельные жители города знали бедняков в своих кварталах и помогали им. Часто по улицам проходили закованные в цепи узники: тюрем в Тибете было очень мало, поэтому осужденные просто ходили по улицам и собирали милостыню.

Вызывает удивление и описанный уклад монастырской жизни: жестокость, доносительство и отсутствие всякого сострадания к послушникам и монахам-ученикам. Не монастырь, а какая-то казарма с “дедовщиной”. И вряд ли это можно объяснить тяжёлыми условиями Тибета, как пытается сделать автор. Всё это напоминает не общину Будды, а скорее какой-нибудь монастырь тёмных сект.

Удивляет и главный герой книги — так называемая “высшая и последняя инкарнация”. Его совершенно не интересуют ни духовные устремления, ни знания, которым он обучается. А все его достижения основаны или на страхе, или на желании угодить своему наставнику. Преданность своему учителю, пожалуй, один из немногих светлых моментов этой книги. Правда, это больше похоже на привязанность ребёнка к своему покровителю, чем на преданность ученика учителю.

Впрочем, в книге даётся и ряд верных положений, таких как: жизнь на земле — это школа, куда приходят за знанием и опытом; перевоплощение человека; наличие ауры и её цвета, отражающие физическое и психическое состояние человека; некоторые сведения о древней истории Тибета, в частности о существовавших когда-то гигантах. Но полуправда часто бывает вреднее прямого вымысла, ибо склоняет к доверию. Так, автор рассказывает о долинах в горах с горячими источниками и пышной растительностью. И даже произносит священное название Шамбала. Но ни слова не говорит о Высоких Мудрецах этой заповедной страны, о чём знает вся Азия. Единственные обитатели этих высокогорных оазисов, по Л.Рампе, — обезьяноподобные йети. Впрочем, автор не оставляет Землю и человечество без “покровителей”. В “Третьем глазе” об этом сказано вскользь, но развито в других его книгах. Это так называемые “садовники” — инопланетяне, посещающие Землю на летающих тарелках, представители “высшей”, на самом деле чудовищной в своей бездуховности, техногенной цивилизации. Всё это очень напоминает бредни “контактеров”, одержимых сущностями из низших слоев астрала.

В общем, книга “Третий глаз” производит довольно тёмное впечатление. Несмотря на определённую увлекательность, она не может служить источником ни эзотерических знаний, ни глубоких и неискажённых данных о Тибете.

Перевод: В. Трилис
Редактор: В. Трилис
Обложка: О. Куклина

ГЛАВА 1. ДЕТСКИЕ ГОДЫ.
ГЛАВА 2. КОНЕЦ ДЕТСТВА.
ГЛАВА 3. ПОСЛЕДНИЕ ДНИ ДОМА.
ГЛАВА 4. У ВРАТ ХРАМА.
ГЛАВА 5. ЧЕЛА.
ГЛАВА 6. ЖИЗНЬ В МОНАСТЫРЕ.
ГЛАВА 7. ОТКРЫТИЕ “ТРЕТЬЕГО ГЛАЗА”.
ГЛАВА 8. ПОТАЛА.
ГЛАВА 9. “ЖИВАЯ ИЗГОРОДЬ ИЗ ШИПОВНИКА”.
ГЛАВА 10. ОСНОВЫ ТИБЕТСКОЙ ВЕРЫ.
ГЛАВА 11. ТРАППА.
ГЛАВА 12. ТРАВЫ И ЛЕТАЮЩИЕ ЗМЕИ.
ГЛАВА 13. ПЕРВЫЙ ВИЗИТ В РОДИТЕЛЬСКИЙ ДОМ.
ГЛАВА 14. Я ПРИМЕНЯЮ ТРЕТИЙ ГЛАЗ.
ГЛАВА 15. ТАЙНЫ СЕВЕРА И ЙЕТИ.
ГЛАВА 16. ЛАМА.
ГЛАВА 17. ПОСЛЕДНЕЕ ПОСВЯЩЕНИЕ.
ГЛАВА 18. ПРОЩАЙ, ТИБЕТ!

Читайте так же:  Фатальная семейная бессонница возбудитель

ГЛАВА 1. ДЕТСКИЕ ГОДЫ.

ГЛАВА 2. КОНЕЦ ДЕТСТВА.

Гости постепенно расходились. Те, кто жил далеко, намеревались заночевать у нас и отправиться в путь утром. Другие со своими свитами отъезжали при свете фонарей. Они собрались во дворе, там слышался стук копыт, раздавались громкие голоса. Еще раз широко открылись тяжелые ворота, чтобы пропустить эту многочисленную компанию. Некоторое время до нас доносился топот, звон сбруи, затем постепенно все стихло. На землю опустилась ночная тишина.

ГЛАВА 3 ПОСЛЕДНИЕ ДНИ ДОМА

ГЛАВА 4 У ВРАТ ХРАМА

Я ответил вялым голосом:
– Но вы же Главный Лама, а я маленький мальчик.
– Лобсанг, мы долго шли вместе в прошлой жизни. Ты этого не помнишь, а я помню: мы были очень близки друг с другом в наших последних инкарнациях. А пока тебе необходим отдых. Лежи и набирайся сил, будь мужественным. Мы спасем твою ногу, не беспокойся.
Я вспомнил о “Круге Бытия”. Я подумал о наставлениях из буддистских священных книг:
Щедрый человек никогда не узнает нищеты; алчный человек никогда не найдет утешения.
Да будет могущественный щедр к нуждающемуся и не откажет ему в помощи. Да помнит он о долгом пути жизни. Ибо богатство обращается, как колесо: сегодня оно у тебя, завтра у другого. Нищий сегодня может стать принцем завтра, а принц может стать нищим.

ГЛАВА 6 ЖИЗНЬ В МОНАСТЫРЕ

ГЛАВА 7 ОТКРЫТИЕ “ТРЕТЬЕГО ГЛАЗА”

ГЛАВА 9 “ЖИВАЯ ИЗГОРОДЬ ИЗ ШИПОВНИКА”

ГЛАВА 10 ОСНОВЫ ТИБЕТСКОЙ ВЕРЫ

[3]

Символика тибетских чортенов.

ГЛАВА 11 ТРАППА

ГЛАВА 12 ТРАВЫ И ЛЕТАЮЩИЕ ЗМЕИ

ГЛАВА 13 ПЕРВЫЙ ВИЗИТ В РОДИТЕЛЬСКИЙ ДОМ

[1]

ГЛАВА 14 Я ПРИМЕНЯЮ ТРЕТИЙ ГЛАЗ

ГЛАВА 15 ТАЙНЫ СЕВЕРА И ЙЕТИ

ГЛАВА 17 ПОСЛЕДНЕЕ ПОСВЯЩЕНИЕ

ГЛАВА 18 ПРОЩАЙ, ТИБЕТ!

Вызывает удивление и описанный уклад монастырской жизни: жестокость, доносительство и отсутствие всякого сострадания к послушникам и монахам-ученикам. Не монастырь, а какая-то казарма с “дедовщиной”. И вряд ли это можно объяснить тяжёлыми условиями Тибета, как пытается сделать автор. Всё это напоминает не общину Будды, а скорее какой-нибудь монастырь тёмных сект.

Удивляет и главный герой книги — так называемая “высшая и последняя инкарнация”. Его совершенно не интересуют ни духовные устремления, ни знания, которым он обучается. А все его достижения основаны или на страхе, или на желании угодить своему наставнику. Преданность своему учителю, пожалуй, один из немногих светлых моментов этой книги. Правда, это больше похоже на привязанность ребёнка к своему покровителю, чем на преданность ученика учителю.

Впрочем, в книге даётся и ряд верных положений, таких как: жизнь на земле — это школа, куда приходят за знанием и опытом; перевоплощение человека; наличие ауры и её цвета, отражающие физическое и психическое состояние человека; некоторые сведения о древней истории Тибета, в частности о существовавших когда-то гигантах. Но полуправда часто бывает вреднее прямого вымысла, ибо склоняет к доверию. Так, автор рассказывает о долинах в горах с горячими источниками и пышной растительностью. И даже произносит священное название Шамбала. Но ни слова не говорит о Высоких Мудрецах этой заповедной страны, о чём знает вся Азия. Единственные обитатели этих высокогорных оазисов, по Л.Рампе, — обезьяноподобные йети. Впрочем, автор не оставляет Землю и человечество без “покровителей”. В “Третьем глазе” об этом сказано вскользь, но развито в других его книгах. Это так называемые “садовники” — инопланетяне, посещающие Землю на летающих тарелках, представители “высшей”, на самом деле чудовищной в своей бездуховности, техногенной цивилизации. Всё это очень напоминает бредни “контактеров”, одержимых сущностями из низших слоев астрала.

В общем, книга “Третий глаз” производит довольно тёмное впечатление. Несмотря на определённую увлекательность, она не может служить источником ни эзотерических знаний, ни глубоких и неискажённых данных о Тибете.

“Третий глаз” – поразительная история о духовном путешествии, замечательная автобиографическая повесть о необыкновенном детстве в монастыре Чакпори – оплоте тибетской медицины. Семилетний мальчик из аристократического тибетского семейства под руководством

Читал книгу очень давно и совсем недавно узнал, что, оказывается от начала до конца вся история вымышлена. Честно говоря, испытал забавное чувство: это как узнать через много много лет, что на концерте тебе (5 летнему малышу) пожал руку не Майкл Джексон, а его двойник – вроде бы и черт с ним, но как-то грустно.
Тем не менее, сама по себе, книга великолепная. Возможно часть восторга была бы утеряна, если бы в начале стояло предупреждение, что все герои и события вымышленные, но с другой стороны – обманывать наивного читателя некрасиво.
Тем не менее, советую прочитать яркую интерпретацию на тему становления маленького “Будды”. Возможно, зная правду, после прочтения вам захочется самому разобраться во всех тонкостях тибетской религии. реинкарнации, третьем глазе.

Твердый переплет, 416 стр.
Тираж: 5000 экз.
Формат: 60×90/32 (107х140 мм)

Изображение - Беременность бессонница третий глаз лобсанг рампа proxy?url=https%3A%2F%2Fj.livelib.ru%2Fboocover%2F1000311454%2F200%2F5859%2FLobsang_Rampa__Tretij_glaz

Поделитесь своим мнением об этой книге, напишите рецензию!

Изображение - Беременность бессонница третий глаз лобсанг рампа proxy?url=https%3A%2F%2Fi.livelib.ru%2Fboocover%2F1000262648%2F140x220%2Fb19b%2FT._Lobsang_Rampa__Tretij_glaz

Очень, очень и очень потрясающая книга! Давно я не читала ничего столь живительного для моей души. Насыщенное повествование до самой последней строчки держит внимание в западне интереса. История жизни маленького мальчика – буддистского монаха, с ранних лет познавшего много лишений, жившего очень бедно, в нужде, даже будучи 4ех – 7ми-летним ребенком, несмотря на аристократическую семью. Суровость в обращении с детьми тибетцев объясняется очень суровым климатом, невозможностью в нем жизни слабых. Лишения и аскетизм детей аристократов в то время, как дети бедняков имеют более счастливое, теплое детство, идут от понимания того, что в будущем, во взрослой жизни, существование аристократов более определенное, безбедное, и, напротив, существование бедняков в дальнейшем будет в значительной степени знаменоваться бедами и лишениями.

Читайте так же:  Гипноз для сна и успокоения нервной системы детей

Воспитание детей в семьях тибетцев и монастырях могло бы послужить примером для балованных европейцев и людей Запада. В очень юном, детском возрасте они уже осознают свое место в обществе, учатся мужественно переносить любые тяготы, много работают и учатся, изрядное время уделяют духовному.

Я бы всем рекомендовала почитать эту книгу. Так, для разнообразия хотя бы, чтобы сдвинуть собственное устоявшееся представление об окружающем нас мире.

Очень, очень и очень потрясающая книга! Давно я не читала ничего столь живительного для моей души. Насыщенное повествование до самой последней строчки держит внимание в западне интереса. История жизни маленького мальчика – буддистского монаха, с ранних лет познавшего много лишений, жившего очень бедно, в нужде, даже будучи 4ех – 7ми-летним ребенком, несмотря на аристократическую семью. Суровость в обращении с детьми тибетцев объясняется очень суровым климатом, невозможностью в нем жизни слабых. Лишения и аскетизм детей аристократов в то время, как дети бедняков имеют более счастливое, теплое детство, идут от понимания того, что в будущем, во взрослой жизни, существование аристократов более определенное, безбедное, и, напротив, существование бедняков в дальнейшем будет в значительной… Развернуть

Изображение - Беременность бессонница третий глаз лобсанг рампа proxy?url=https%3A%2F%2Fwww.libfox.ru%2Ftemplates%2Flibfox%2Fimages%2Ffb2

Изображение - Беременность бессонница третий глаз лобсанг рампа proxy?url=https%3A%2F%2Fwww.libfox.ru%2Ftemplates%2Flibfox%2Fimages%2Fepub Изображение - Беременность бессонница третий глаз лобсанг рампа proxy?url=https%3A%2F%2Fwww.libfox.ru%2Ftemplates%2Flibfox%2Fimages%2Ftxt Изображение - Беременность бессонница третий глаз лобсанг рампа proxy?url=https%3A%2F%2Fwww.libfox.ru%2Ftemplates%2Flibfox%2Fimages%2Fdoc Изображение - Беременность бессонница третий глаз лобсанг рампа proxy?url=https%3A%2F%2Fwww.libfox.ru%2Ftemplates%2Flibfox%2Fimages%2Fpdf

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Описание и краткое содержание “Книга-1: Третий Глаз” читать бесплатно онлайн.

ГЛАВА 1 ДЕТСКИЕ ГОДЫ

– Эх ты! В четыре года не можешь удержаться в седле! Когда же ты станешь настоящим мужчиной? И что скажет твой достойнейший отец?

Старый Тзу в сердцах вытянул хлыстом пони – заодно досталось и незадачливому наезднику – и сплюнул на землю.

Раззолоченные купола и крыши Поталы искрились в лучах яркого солнца. Ближе раскинулось живое лазурное озеро Змеиного Замка, легкой рябью выдавая места, где резвились водоплавающие птицы. Вдалеке по каменистой горной тропе тянулись покидающие Лхасу люди; оттуда слышны были удары и громкие крики, которыми погонщики подбадривали медлительных яков. Где-то совсем близко время от времени сотрясало воздух низкое «бмммн», «бмммн» – это монахи-музыканты, забравшись подальше от слушателей, учились играть на своих бас-трубах.

Мне недосуг было любоваться этими обычными, повседневными вещами. Сложнейшая задача – удержаться на спине непокорного пони – стояла передо мной. У Наккима же на уме было совершенно иное – ему необходимо было отделаться от седока, убежать на пастбище, кататься по траве и звонко ржать.

Старый Тзу славился как суровый и принципиальный наставник. Всю свою жизнь он исповедовал настойчивость и твердость, и вот теперь его терпение – как воспитателя и инструктора верховой езды у четырехлетнего ребенка – подвергалось серьезному испытанию. На эту должность уроженец Кама был отобран из большого числа претендентов благодаря высокому, свыше семи футов, росту и огромной физической силе. В тяжелом войлочном костюме широченные плечи Тзу выглядели еще более внушительными. В Восточном Тибете есть одна область, где мужчины особенно выделяются ростом и крепким сложением. Это всегда обеспечивает им преимущество при наборе монахов-полицейских в ламаистские монастыри. Толстые подкладки на плечах одежда делают этих стражей порядка еще массивнее, а лица, вымазанные черной краской, – просто устрашающими. Они никогда не расстаются длинными дубинами и в любой момент готовы пустить их в дело; все это не может вызвать у несчастного злоумышленника ничего, кроме ужаса.

Когда-то Тзу тоже служил монахом-полицейским, но теперь – какое унижение! – должен был нянчить малыша-аристократа. Тзу не мог подолгу ходить, так как был сильно искалечен; он даже редко слезал с лошади. В 1904 году англичане под командованием полковника Янгхаз-бенда вторглись в Тибет, опустошили страну, считая, очевидно, что лучший способ завоевать нашу дружбу – это обстрелять из пушек наши дома и перебить часть и без того малочисленных тибетцев. Тзу, принимавшему участие в обороне, в одном из сражений вырвало часть левого бедра.

Мой отец был одним из лидеров тибетского правительства. Его род, как и род моей матери, принадлежал к десяти самым аристократическим и влиятельным семействам Тибета, игравшим значительную роль в политике и хозяйстве страны. Я еще расскажу вам кое-что о системе нашего правления.

Шести футов ростом, массивный и крепкий, мой отец недаром гордился своей силой. В юности он сам поднимал пони. Не многие из тибетцев могли, подобно ему, похвастать победой в состязаниях с уроженцами Кама.

У большинства тибетцев черные волосы и темно-карие глаза. Мой отец и здесь выделялся – он был сероглазым шатеном. Очень вспыльчивый, он нередко давал волю своему раздражению, которое казалось нам беспричинным.

Мы редко видели отца. Тибет переживал тяжелые времена. В 1904 году, перед вторжением англичан, Далай-лама удалился в Монголию, а на время своего отсутствия переложил управление страной на моего отца и на других членов кабинета. В 1909 году, после непродолжительного пребывания в Пекине, Далай-лама вернулся в Лхасу. В 1910 году китайцы, вдохновленные примером англичан, взяли штурмом Лхасу. Далай-ламе снова пришлось бежать, на этот раз в Индию. Во время китайской революции в 1911 году китайцев изгнали из Лхасы, но до этого времени они успели совершить множество ужасных: преступлений против нашего народа.

В 1912 году Далай-лама вернулся в Лхасу. В течение труднейших лет его отсутствия на отца и коллег по кабинету легла вся ответственность за судьбу страны. Мать не раз говорила, что в те дни отец был занят как никогда и, конечно, не мог уделить никакого внимания воспитанию детей; фактически мы не знали отцовского тепла. Мне казалось, что ко мне отец был особенно строг. Тзу, и без того скупой на похвалу или ласку, получил от него инструкцию «сделать из меня человека или сломать».

Читайте так же:  Беременность бессонница второй триместр что лучше

Я плохо управлялся с пони. Тзу воспринял это как личное оскорбление. В Тибете детей из высшего сословия сажают на лошадь раньше, чем они начинают ходить. В стране, где нет колесного транспорта, и где все путешествуют либо пешком, либо верхом, очень важно быть хорошим наездником. Дети тибетских аристократов обучаются верховой езде ежедневно и ежечасно. Стоя на узких деревянных седлах, на полном скаку, они умеют поражать движущиеся мишени из винтовок и луков. Хорошие наездники могут нестись по полю в полном боевом порядке и менять лошадей на скаку, то есть перепрыгивать с одной лошади на другую. А я в четыре года не способен удержаться на пони!

Мой пони Накким был мохнат и длиннохвост. Его узкая морда отличалась исключительной выразительностью. Он знал на удивление много способов сбросить на землю не уверенного в себе седока. Излюбленный прием Наккима заключался в том, чтобы взять с места в карьер и тут же внезапно затормозить, да еще наклонить при этом голову. В тот самый момент, когда я беспомощно скользил вниз по его шее, он резко вскидывал голову, с эдаким особым поворотом, чтобы я совершил полное сальто в воздухе прежде чем шлепнуться на землю. А он спокойно останавливался и смотрел на меня сверху с выражением высокомерного превосходства.

Рысью тибетцы никогда не ездят: пони слишком малы, и всадник выглядел бы просто смешным. Мягкая иноходь оказывается вполне достаточной; галоп же практикуется только в учебных упражнениях.

Тибет всегда был теократическим государством. «Прогресс» внешнего мира не представлял для нас никакого искушения. Мы хотели одного: спокойно медитировать и преодолевать ограниченность телесной оболочки. С давних времен наши мудрецы понимали, что богатства Тибета возбуждают зависть и алчность Запада. И что когда придут иностранцы – уйдет мир. Вторжение китайских коммунистов подтвердило правоту мудрецов.

Мы жили в Лхасе в престижном квартале Лингхор. Наш дом стоял недалеко от окружной дороги, под сенью Вершины. В самой Лхасе есть три кольцевые дороги и еще одна внешняя, Лингхор – ее хорошо знают паломники. В то время, когда я родился, наш дом, как и все другие дома, был трехэтажным со стороны дороги. Трехэтажная высота была официально разрешенным пределом, потому что никто не имел права смотреть сверху вниз на Далай-ламу; но поскольку этот высокий запрет действовал только на время ежегодного церемониального шествия, многие тибетцы сооружали на плоских крышах домов легко разбираемые деревянные надстройки и использовали их практически в течение одиннадцати месяцев в году.

Наш каменный, старой постройки дом большим квадратом огораживал внутренний двор. На первом этаже размещался скот, а мы жили в верхних помещениях. В доме была каменная лестница; в большинстве тибетских домов есть такие лестницы, хотя крестьяне вместо лестниц используют врытые в землю столбы с зарубками, лазая по которым нетрудно сломать себе ноги. Захватанные маслеными руками столбы от частого пользования становятся такими скользкими, что обитатели нередко по неосторожности срываются с них и приходят в себя уже этажом ниже.

[2]

В 1910 году, во время нашествия китайцев, наш дом был частично разрушен; особенно пострадали внутренние стены. Отец заново отстроил дом и сделал его пятиэтажным. Поскольку достроенные этажи не выходили окнами на окружную дорогу и мы не имели возможности взирать свысока на Далай-ламу во время процессий, то этому никто не перечил.

Дверь, ведущая во внутренний двор, была массивной и темной от времени. Китайские захватчики не одолели ее мощного каркаса и сумели только пробить брешь рядом в стене. Как раз над этой дверью находилось помещение эконома, наблюдавшего за всеми, кто входил и выходил из дома. Он вел хозяйство, распределял обязанности по дому, увольнял и назначал слуг. Когда монастырские трубы возвещали конец дня, под окном эконома собирались нищие Лхасы, чтобы запастись чем-нибудь на ужин. Все состоятельные жители города знали бедняков в своих кварталах и помогали им. Часто по улицам проходили закованные в цепи узники: тюрем в Тибете было очень мало, поэтому осужденные просто ходили по улицам и собирали милостыню.

В Тибете к осужденным относятся снисходительно, без презрения, никто не считает их отвергнутыми обществом. Мы понимаем, что на их месте может оказаться каждый, и жалеем их.

О захватывающих книжных приключениях, о неизвестных и загадочных мирах, обо всем непознанном, прочитанном и непрочитанном.

Лобсанг Рампа “Третий глаз” Расписание трудового дня тибетского монаха

Наш «день» в Шакпори начинался в полночь. По звукам труб, возве­щавшим полночь и отзывавшимся эхом во всех закоулках, мы вставали, выравнивали, полусонные, наши постельные подушки, отыс­кивали в темноте свои платья. Мы спали голыми, как это обычно прак­тикуется в Тибете, где притворная скромность не в почете. Одевшись и засунув за пазуху нехитрый скарб — «все свое унося с собой», — мы с адским грохотом спускались по лестницам; что и говорить — хорошее настроение и бодрое расположение духа в такой час редко кого посеща­ет. Одна из наших заповедей гласит: «Лучше мирно спать, чем сидеть в позе Будды и молиться в гневе». По этому поводу я часто спрашивал: отчего наши души не оставляют в покое? Эти полуночные бдения при­водят меня в ярость! Но никто не мог дать мне вразумительный ответ, и приходилось вместе со всеми отправляться в зал молитвы. Там горело бесчисленное множество масляных светильников, свет их едва пробивал облака курений, поднимавшихся от кадильниц. В этом зыбком свете, среди подвижных теней гигантские священные статуи казались живыми — они как будто кланялись и раскачивались в такт нашему пению.

Читайте так же:  Рецепты от бессонницы при климаксе и приливах как принимать

Сотни монахов и послушников сидели скрестив ноги на подушках, разложенных рядами от одного конца зала до другого. Молящиеся рас­полагались парами, лицом друг к другу. Мы пели гимны и священные псалмы, выбирая специальные тональности, — на Востоке хорошо зна­ют, что голос обладает силой. Если одна музыкальная нота может раз­бить стекло, то некоторые аккорды обладают метафизической силой. Мы читали также священную книгу «Канджур». Это было впечатля­ющее зрелище: сотни монахов в кроваво-красных платьях с золотисты­ми накидками пели, раскачиваясь и кланяясь в такт серебряным трелям колокольчиков и рокоту барабанов. Голубые облака ароматного дыма окутывали колени божеств и венцами поднимались над их головами. Время от времени из-за этого странного освещения не одному из нас вдруг начинало казаться, что та или другая статуя пристально смотрит прямо на него.

Служба длилась около часа. Затем мы расходились по своим комна­там и спали до 4 часов. Новая служба начиналась в 4:15. В 5 часов у нас был первый завтрак из тсампы и чая с маслом; на протяжении всего завтрака мы внимали монотонному голосу лектора. Рядом с нами стоял отвечающий за дисциплину инспектор и сверлил нас недобрым взгля­дом. В это же время до нашего сведения доводились всевозможные распоряжения и другая информация. Во время первого завтрака, напри­мер, назывались имена монахов, которым поручалось отправиться в Лхасу и выполнить там те или иные поручения. Эти монахи получали специальную увольнительную с разрешением отсутствовать в монасты­ре в течение определенного времени и пропустить соответствующие службы.

В 6 часов мы уже сидели в классах, готовые приступить к занятиям. Второй Тибетский Закон гласит: «Исполняй религиозные обязанности и учись». В мои семь лет, со свойственным этому возрасту невежеством, я никак не мог уразуметь, почему я должен следовать этому закону, если Пятый закон — «Уважай старших и людей благородного звания» — откровенно нарушается. Мой личный опыт скоро убедил меня, что быть «благородным по рождению» довольно постыдно. Уж я-то определенно стал жертвой собственного благородного происхождения. Тогда я еще не мог понять, что благородство заключено вовсе не в происхождении личности, а в ее характере.

Долгожданный сорокаминутный перерыв в занятиях не приносил особого облегчения — начиналась вторая служба, присутствие на кото­рой было обязательным. В 9: 45 мы уже снова сидели в классе; изучение следующего предмета продолжалось до 13 часов. Затем следовала еще одна получасовая служба, и только после нее мы получали чай с маслом и тсампу. В течение последующего часа мы трудились физически, усва­ивая навыки терпения и покорности.

В 15 часов наступал обязательный для всех тихий час, во время которого полагалось спать; не разрешалось ни разговаривать, ни шеве­литься. Нам меньше всего нравилась эта часть дневной программы, поскольку одного часа явно не хватало, чтобы заснуть, а бесцельное лежание в постели страшно тяготило. В 16 часов возобновлялись заня­тия. Начинался самый трудный период дня. Занятия длились пять часов. Класс нельзя было покинуть ни под каким предлогом — за это полага­лись самые суровые наказания. Учителя нередко пускали в ход большие трости. Были среди них и такие, кто проявлял подлинный энтузиазм в расследовании и наказании провинившихся. Но только ученики, кото­рые не могли больше терпеть, или круглые идиоты просили прощения, потому что предотвратить наказание было невозможно.

В 21 часу занятия заканчивались. Нас ожидала вечерняя тсампа и чай с маслом. Изредка на ужин давали овощи. Чаще всего это были куски репы или бобы в сыром виде. Но до чего вкусными казались они изголо­давшимся ребятам! Однажды, я этого никогда не забуду, мне тогда исполнилось уже восемь лет, нам дали маринованные орехи. Я просто обожал орехи и часто ел их дома. По глупости я предложил одному из товарищей мое запасное платье в обмен на его порцию орехов. Об этом узнал инспектор. Он вызвал меня на середину комнаты и заставил пови­ниться в совершенной ошибке. В наказание, как «сладкоежку», меня лишили еды и питья на 24 часа. При этом отобрали и запасную одежду, сказав, что она мне не нужна, если я пытался обменять ее на предмет «не; первой необходимости».

В 21: 30 мы ложились спать. Здесь также соблюдался режим со всей строгостью. Сначала я думал, что долгие часы занятий доконают меня, что я просто умру или когда-нибудь засну и никогда больше не проснусь. С другими новичками мы даже иногда прятались по разным углам, чтобы немного вздремнуть. Но довольно скоро я привык к жесткому расписанию монастырских дней и совершенно перестал страдать от их продолжительности.

Источники


  1. Полуэктов, М.Г. Диагностика и лечение расстройств сна. Краткий справочник на основе терминов 3-й Международной классификации расстройств сна 2014 год / М.Г. Полуэктов. – М.: МЕДпресс-информ, 2016. – 888 c.

  2. Китаев-Смык, Л.А. Китаев-Смык Л.А. Сознание и стресс. Творчество. Совладание. Выгорание. Невроз. / Л.А. Китаев-Смык. – Москва: Машиностроение, 2015. – 1645 c.

  3. Обеспечение психологической безопасности в образовательном учреждении / Под редакцией И.А. Баевой. – М.: Речь, 2015. – 288 c.
Изображение - Беременность бессонница третий глаз лобсанг рампа 594
Автор статьи: Вера Беспалова

Позвольте представиться. Меня зовут Вера. Я уже более 7 лет работаю психотерапевтом. Я считаю, что в настоящее время являюсь профессионалом в своей области и хочу помочь всем посетителям сайта решать сложные и не очень задачи. Все материалы для сайта собраны и тщательно переработаны с целью донести как можно доступнее всю необходимую информацию. Перед применением описанного на сайте всегда необходима обязательная консультация со специалистами.

Обо мнеОбратная связь
Оцените статью:
Оценка 4.9 проголосовавших: 7

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here